Нужно возродить частные пожертвования на науку

27Заместитель председателя Болгарской академии наук чл.-кор. проф. д.э.н. Васил Николов: „Нужно возродить частные пожертвования на науку“

 | 03.03.2018 00:51 | г. Стандарт | с. 10, 11 |

Проект „Фракийцы“ доказал смысл инвестирования денег в масштабные исследования, сказал заместитель председателя Болгарской академии наук БАН,  чл.-кор. проф. д.э.н. Васил Николов

Новая книга в рамках общего академического проекта „Фракийцы – генезис и   развитие этноса. Взамодействие цивилизаций и наследие древности“, содержащая результаты двухлетних исследований, была недавно представлена  официально в Болгарской академии наук руководителем проекта член-корреспондентом проф. д.э.н. Василом Николовым. Богато иллюстрированный сборник под названием „Фракийская древность: технологические и генетические исследования, история и нематериальное наследие“ содержит 33 статей.

Книга посвящается 75-летнему юбилею Петра Манджукова, обеспечившего финансирование проекта. Бизнесмен заявил также и о своем желании оказать поддержку переводу книге на английский язык. Чтобы рассказать подробности о проекте, чл.-кор. Васил Николов обратился к газете „Стандарт“. Археолог является самым известным болгарским специалистом по доисторическим эпохам. Открытый им в 1985 году Большой дом, находящийся в неолитном поселении на территории современного жилого района Слатина, включен в учебники о первобытной истории и изучается во всех университетах мира. Среди его крупнейших открытий фигурирует самый древний городской центр Европы – Провадия-Солницата и „царское“ захоронение возрастом в 64 веков, обнаруженное в его некрополе. Проф. Николов был директором Национального института с музеем Болгарской академии наук. С 2017 года является заместителем председателя БАН.

– Проф. Николов, недавно вы показали в Болгарской академии наук результаты состоявшегося под вашим руководством проекта „Фракийцы – генезис и развитие этноса, культурная идентичность, взаимодействие цивилизаций и наследие древности“. Проект был осуществлен на пожертвования бизнесмена Петра Манджукова. Каковой была сумма пожертвования и как расценивается жест жертвователя?

– Проект под условным названием „Фракийцы“, начался приблизительно два года назад, благодаря сумме в размере 400 000 левов, пожертвованной Петром Манджуковым. Это был огромный жест. Может быть, это крупнейшая сумма, которую Болгарская академия наук получала по линии частного пожертвования после национализации 63-х благотворительных фондов, существовавших в академии до 1944 года.  Это по сути дела положило конец самой идее жертвовать средства на научные проекты в пользу Болгаской академии наук…

– Как в прошлом употреблялись средства благотворительных фондов?

– Издавались книги, предоставлялись стипендии молодым ученым для образования за рубежом – для того, чтобы они развивались и потом возвращались в академию работать в определенной научной области.

– А что случилось после (демократических) перемен? Была ли восстановлена благотворительность в пользу БАН?

– В последние два-три десятилетия отечественные и зарубежные фонды жертвовали средства в пользу отдельных институтов в составе академии. Но жертвований со стороны частных лиц было немного. Будучи директором Национального археологического института с музеем при БАН, я имел счастье получать жертвования от имени двух американских семей, благодаря которым мы тогда заказали витрины для музея, и так нам удалось оформить новую экспозицию Археологического музея. Но до 2016 года я не знаю или не слышал, чтобы частные жертвователи давали средства на научный проект или на реализацию конкретного научного исследования. И вот то, что сделал Петр Манджуков, вроде как повернуло ход событий или, по крайней мере, подало сигнал, что люди, занимающиеся бизнесом, могли бы проявить интерес к поддержке научных исследований, особенно в то время, когда государство выделяло лишь незначительные средства. Я должен сказать, что после г-на Манджукова поступило еще одно крупное пожертвование Болгарской академии наук от имени частного жертвователя, на средства которого скоро начнется разработка научного проекта.  

– Почему частные жертвователи являются исключением из правила?

– Частные жертвователи, по-моему, пока еще не осознают, что могут оказать поддержку таким исследованиям, результаты которых могут быть полезными и им самим.

– Разве не в этом заключается логика и практика, существующая в Европе и Америке – чтобы бизнес финансировал научные открытия?

– Совершенно верно. Но следует подчеркнуть, что пожертвование Петра Манждукова на исследование о фракийцах направлено отнюдь не на реализацию бизнеса, и во всяком случае, не на развитие своего бизнеса.

– А каким был мотив этого пожертвования?

– Это случилось после его разговора с академиком Антоном Дончевым, который сильно увлечен историей фракийцев. Академик Дончев сделал предложение, и Манджуков согласился осуществить пожертвование на проведение научных исследований. Это случилось во время мандата тогдашнего председателя БАН академика Стефана Воденичарова. В то время началось также формирование рабочего коллектива.

– Это ли является крупнейшим научным коллективом, работающим по проекту – 72 ученых, 18 институтов?

– Да. Это крупнейший коллектив, сформированный в Болгарской академии наук для работы по общему академическому проекту. На самом деле  это и есть первый общеакадемический проект. В 2006 году, в качестве директора Национального археологического музея, я предложил тогдашнему руководству БАН осуществить подобный проект междисциплинарного исследования археологического наследия, но получил отказ ввиду недостатка средств. 
В книге „Древние фракийцы: технологические и генетические исследования, история и нематериальное наследие“ включены 33 статьи, отражающие работу 72 ученых из 18 институтов. Но полный состав коллектива включал 90 исследователей, некоторые из которых еще не закончили свою работу. В начале были трудности с координацией, но потом дело наладилось. На моей памяти такого до тех пор не было. Проекты, которые осуществляются на средства из европейских фондов поддержки научных исследований высокого уровня, тоже объединяют много институтов, но там речь идет о другом – об институциональных проектах,  связанных с государством и фондами Европейского союза. В отличие от них, проект „Фракийцы“ осуществлялся на средства, пожертвованные частным лицом, и он объединил усилия Болгарской академии наук, показав ее потенциал.   Это пожертвование заставляет меня задуматься о системе финансирования науки вообще и, в частности, о финансировании научных исследований БАН. На презентации книги Петр Манджуков обратил внимание на то, что ученым следует быть более активными в налаживании контакта с теми, кто мог бы проявить интерес к поддержке. Нам следует серьезно задуматься о целевом финансировании важных проектов Академии посредством пожертвований и особенно в отношении междисциплинарных проектов, охватывающих работу многих ученых из многочисленных институтов Академии. А до сих пор мы этого не делали.

– Но для того, чтобы бизнес осуществлял пожертвования, все-таки должна быть, если не прямая выгода, то хотя бы какой-нибудь стимул. Намерены ли вы предложить изменение закона, которое приносило бы льготы для бизнеса при целевом пожертвовании средств на науку?

– Насколько я знаю законодательство, мне кажется весьма странным, что благотворители платят налог даже на пожертвованные средства. На мой взгляд, это трудно объяснимо. Я бы мог дать пример с археологической базой на Карановском селитебном кургане. Там мы с коллегой, профессором Зальцбургского университета, проводили раскопки и очень сильно нуждались в строительстве базы для научных исследований археологов. Так вот тогда, один австрийский бизнесмен, которого мы не знали, через Зальцбургский университет пожертвовал средства на сооружение археологической базы в селе Караново. База до сих пор находится там и используется. А пожертвованные бизнесменом средства были вычтены из суммы его годового дохода, и таким образом он заплатил меньше налогов. И в то же время помог науке. Я думаю, что это очень разумно и нам стоит подумать в этом направлении.

– На протяжении последних лет в Болгарской академии наук обсуждаются проекты по заказу представителей бизнеса. Поступают ли к вам задания со стороны компаний?

– Мы ищем возможности, но бизнес пока вроде не проявляет интереса. С одной стороны, может быть, у компаний нет таких финансовых возможностей. С другой стороны, очевидно, им выгоднее поискать инновации не через БАН, а каким-то другим косвенным способом. Поскольку в противном случае, обратившись к Академии, придется инвестировать средства. Но все-таки, с наступлением Четвертой промышленной революции без науки не обойтись, и это должно быть ясно во все более конкурентном мире. В других государствах это давно поняли.

– Все прогнозы указывают на то, что следующие годы принадлежат технологиям. Многие профессии исчезнут, и будущее принадлежит ученым, создающим новые технологии.

– Да, об этом говорят непрерывно. Мне, однако, кажется, что никто не хочет это понимать. Наша наука находится в очень тяжелой ситуации. В лучшем случае Болгария располагает одной третью того научного состава, который необходим в соответствии с европейскими критериями. У нас не более 6000 ученых, а это означает, что на миллион населения приходится по 1000 ученых. В Финляндия на один миллион населения приходится 7000 ученых. В Швеции и Норвегии почти такая же статистика.
Мы делаем все, что в наших силах, чтобы привлечь молодых ученых. Но как это сделать, если зарплата в Болгарской академии наук немногим надвышает минимальную заработную плату, а перспективы увеличения доходов с течением времени и развитием до профессорского звания составляют всего 250 левов.
Именно поэтому я снова возвращаюсь к вопросу о благотворительности – нам нужно сделать все возможное для того, чтобы возродить традицию пожертвований как один из способов оказать целевую поддержку науке.

– Каковы наиболее интересные результаты проекта „Фракийцы“?

– Некоторые из них связаны с исследованием металлических находок, о которых стало известно, что в бронзовом веке их производили не на территории нынешней Болгарии, и даже не на Балканах, а где-то в Средней или Западной Европе. Мы установили этот факт, исходя из состава бронзы, и особенно одного из ее компонентов — сурьмы. На Балканах таких исходных материалов нет. Это свидетельствует о торговых связях, об обмене товарами.

– Вы нашли ответ на вопрос, какими технологиями владели древние фракийцы?

– Отчасти да. Исследование одной четвертой части 100 металлических предметов, найденных в яме для жертвоприношений в святилище эпохи железа около Малко Тырново, в районе Чирпана, показало, что некоторые из них были сделаны в Малой Азии, в Древней Греции, а другие – здесь, во Фракии, а были найдены вместе, в ателье местного металлурга. Это позволяет выявить связи и уточнить датировки. Именно на базе сравнения технологий, использованных в соответствующих центрах континентальной Греции и в малоазийских городах, датировки находок из этой ямы были скорректированы на полстолетия.
Очень интересны исследования находок из оловянной бронзы. Как нам известно, бронза – это сплав меди и олова. Оловянная бронза остается загадкой,, потому что на Балканах нет олова, тоесть нет сырья. Олово встречается в Средней и Западной Европе. Загадка в том, как именно осуществлялись связи для того, чтобы бронза производилась здесь.

– Фракийцы импортировали олово?

– Да, но откуда – это нужно установить. Предметы, относящиеся к эпохе поздней бронзы, обнаруженные в с. Балей, Видинской области показывают, что олово вносилось из Средней Европы. Но как именно осуществлялась торговля? Это важно, потому что отсутствие некоторых видов сырья здесь, на Балканах, является одной из причин перемещения центров европейской цивилизации к Средней и Западной Европе после конца пятого тысячелетия до нашей эры. Медь сама по себе является мягким материалом. Медные орудия труда использовались не столько как орудия труда, они скорее являлись признаком социального статуса, высокого положения в иерархии, поэтому вместе с ними продолжали производить каменные и кремниевые, притом в больших количествах. Бронза – это второй искуственно созданный материал, имеющий существенное значение в истории человечества после керамики. Большой скачок в развитии цивилизации произошел как раз после изобретения бронзового сплава и производства из него орудий труда. Но на нашей территории нет олова. Поэтому центр цивилизации перемещается туда, где олово есть – в Среднюю и Западную Европу. Это происходит в четвертом и третьем тысячелетии до нашей эры.

– Каковы были взаимоотношения фракийцев с другими народами?

– У них были контакты с Египтом, например. Науке известен факт переселения фракийцев в Египет еще в позднюю эпоху бронзы – около конца второго тысячелетия до нашей эры. Представители фракийской аристократии даже занимали высокое общественное положение в Египте. Это явление наблюдалось вплоть до Римской эпохи, когда их следы теряются.
Мы работаем кроме того над следами фракийского языка. В сборнике есть две работы, показывающие, что до VI века, почти до времени появления протоболгар, фракийский язык употреблялся в некоторых районах Восточных Балкан. В рамках проекта будет продолжено топонимическое исследование (имен местностей и географических названий), связанных с солью. В доисторическую эпоху соль играет роль денег. Золото было лишь признаком социального статуса, а соль являлась средством платежа. Оказалось, что существует множество топонимов, связанных с солью. Слатина, например, происходит от славянского слова слат – соль. Значит, в этом районе была соль, а это значит, что там можно было заниматься животноводством. На этой основе возможно восстановить экономические аспекты жизни древних обществ.

– В ходе исследования в Родопах было открыто поселение потомков древнего пастушьего рода, владеющего звукоподражательным языком для общения с животными.  Каким был этот род и как его представители разговаривали с животными?

– Коллеги фольклористы попали на пастуха, который оказался носителем этой традиции. Используя определенные звуки в конкретной последовательности, он управлял своим стадом.

– И есть доказательства, что этот звукоподражательный язык достался в наследство от фракийцев?

– Положительно можно утверждать, что язык имеет древнее происхождение. Но не является ли данная традиция еще более древней – вот это другой сложный вопрос. В начале проекта была поставлена задача о возможности исследования генетического наследия фракийцев и даже еще более древних народов в чертах современных болгар.

– Вы сделали анализ ДНК из костей 12 тел, обнаруженных во фракийской  гробнице железного века?

– Пока ясно, что поиск генетической связи „по вертикали“ является исключительно сложным, требует очень много средств. Между прочим, в Европе есть несколько крупных лабораторий для ДНК-анализов. Например, есть знаменитая лаборатория в Копенгагене, в которой исследуют генетическое развитие с древних времен, с шестого, пятого тысячелетия нашей эры и даже раньше. В этой лаборатории собирают базу данных, но пока никаких публикаций нет.

– Почему?

– Они пока не уверены в том, что собираются объявить. Насколько мне известно, до сих пор, в эту лабораторию вложено свыше 30 миллионов евро, и она работает уже около десяти лет, но их ученые пока считают, что не могут позволить себе сделать какие-либо болеее категорические выводы. Наши коллеги в Болгарской академии наук тоже начали работать в этом направлении, но выяснилось, что это потребует огромного ресурса, а нет смысла это делать, поскольку такие лаборатории уже существуют. Можно работать с ними, хотя это пока очень дорого стоит.  

– И все-таки, какие выводы можно сделать?

– На нынешней болгарской территории преемственность „по вертикали“ будет существовать всегда, поскольку на протяжении последних восьми тысячелетий в этом районе жизнь никогда не прерывалась. В определенный отрезок время жил один этнос, а обычно даже больше одного, потом появлялись другие народы, они соединялись, потом приходили следующие, и так может быть, не менее 40-50 раз. Поэтому всегда нужно иметь ввиду частичную генетическую преемственность с времен неолита и до наших дней. Пока более конкретных результатов следует ожидать в отношении генетических связей между людьми „по горизонтали“, тоесть родственных связей. И в этом плане очень показательными являются те 12 скелетов, захороненных в пифосах – больших керамических сосудах, найденных в гробнице железного века.  Оказалось, что среди них были родственники – некоторые по отцовской, другие по материнской линии. Это очень важно для восстановления родовой и социальной системы представителей конкретной человеческой общности. Вот в это следует вкладывать средства в будущем. Поэтому осуществленное в рамках проекта пилотное исследование, опубликованное в сборнике, является очень важным. Просто древние некрополи не всегда дают возможность проводить генетические исследования. Газета „Стандарт“ впервые написала о царском захоронении 64-вековой давности, которое я открыл в доистрическом поселении Провадия-Солница. Были исследованы все кости шестерых убитых и брошенных в могильную яму, но ни один из скелетов не дал материала для генетического исследования. Специалисты из лаборатории в Копенгагене дважды брали пробы на анализ, но ничего не получилось. А результаты были бы очень интересными, потому что эти убитые, вероятнее всего, были родственниками. Так что по линии „горизонтальных“ анализов нужно вложить силы и средства.  

– Скажите пожалуйста, ответило ли исследование на вопрос, являемся ли мы, современные болгары фракийцами?

– Мы являемся такими, какими себя чувствуем. Понятно, что в биологическом отношении мы неоднородны. Александр Фол в своей книге „Древние корни“ писал, что через нашу землю прошло 42 этноса. Это сообщение было сделано в 60-ые годы, а сейчас число доказанных этнических групп положительно увеличилось. Этнос данного человека определяется в зависимости от его ощущения принадлежности. Если вы чувствуете себя болгарином, то вы и есть болгарин. Ранее интерес болгар к своему происхождению простирался до времен протоболгар. Сегодня, благодаря и нашему проекту тоже, наши интересы уже восходят к фракийцам. Появилась мода думать о своих фракийских корнях. И если невозможно их реконструировать, то можно сконструировать. Однажды в селе Долно Дряново, в районе Гоце Делчева произошел любопытный случай, который мы исследовали в рамках данного проекта. Физик турист случайно обнаружил в окрестностях скальные останки и проявил к ним интерес. Двое местных загорелись идеей, были организованы археологические раскопки, выявили доисторический и фракийский слой. И вдруг выросла целая мифология, к тому же полностью беспочвенная.  Подобную историю рассказывают и об окрестностях села Склаве, недалеко от города Сандански. В переводе с латинского склав значит раб. Считается, что там когда-то был рынок рабов (а в последние века там проводят ярмарки животных). И от того, что один немецкий историк посчитал, что Спартак происходил из племени медов, которые жили в этих местах, сегодня утверждается, что после того, как он попал в плен к римлянам, его продали именно на рабском рынке в Склаве. В этом месте уже проводят исторические реконструкции и украшают историю, а туризм процветает. Такие конструкции не базируются на археологических открытиях, но по крайней мере способствуют развитию туризма.

– Фракийцев называли любящими лошадей. Исследование доказало, что существуют породы лошадей, выведенные со времен фракийцев на болгарской  территории.

– Да, это утверждают наши коллеги из Национального природно-научного музея. Они исследовали останки костей, найденные в море, недалеко от местности Урдовиза в районе Китена. Раньше считалось, что это останки эпохи бронзы. Но теперь уже сделали датировку по результатам радиоуглеродного анализа. Выяснилось, что останки принадлежат эпохе ранней бронзы. Это дает возможность проследить связь между древними и современными лошадьми на протяжении длительного периода.

– Какие современные породы лошадей являются наследниками фракийских?

– Наши коллеги утверждают, что есть связь между лошадью арабской породы и фракийской лошадью. Таково их заключение. Двое японских специалистов даже сделали анализ ДНК, но исследование следует продолжить. И не стоит громко кричать об этом.

– Правда ли то, что пиво и брынза тоже изобретены фракийцами?

– Брынза да, по всякой вероятности. Но я думаю, что это „открытие“ произошло еще раньше, еще в доисторические времена. А насчет пива – я поддерживаю эту идею. Но кроме того считаю, что вино появилось во времена первых земледельцев в болгарской земле, в эпоху неолита в шестом тысячелетии до нашей эры, а технологию его производства мы получили в наследство от фракийцев.

Източник